Советские подводники в войне Судного дня

В первые дни своей службы на подводной лодке Б-409 я занимался изучением второго отсека, в котором находилась моя каюта: трубопроводы, кабельные трассы, батарейные автоматы, аккумуляторная яма… Среди прочих механизмов и агрегатов меня заинтересовало устройство для передачи информации из нашего отсека в смежный – межпереборочный стакан. Это своего рода минишлюз для передачи записок из аварийного отсека в другой, если не работают никакие другие средства связи. В стальном стакане хранится четвертушка бумаги и обломок карандаша. Я вывинтил стакан и обнаружил, что листочек уже исписан: «Врагу не сдается наш гордый “Варяг”! Помните о нас!» Ясное дело – матросы дурачились. Дурачились ли? Ведь полтора года назад, Б-409 участвовала в ближневосточной войне…

***

В октябре 1973-го, как и в октябре 1962 года, как и летом 1967-го года мир на планете в третий раз повис на тонкой нити. На смену так называемым Карибскому ракетному кризису и Шестидневной войне пришла Война Судного дня.

Впрочем , так нарекли очередной арабо-израильский конфликт в Тель-Авиве. Для Москвы же он был еще одним «ближневосточным кризисом». Кризис разразился внезапно, хотя конфликт между Объединенной арабской республикой (Египет и Сирия) и Израилем тлел годами.

В Средиземном море военно-политическая обстановка никогда не была спокойной. На Луне одно из «морей» назвали Море Бурь. На планете Земля морем бурь всегда было Средиземноморье. Стратеги НАТО рассматривали его, как идеальную позицию для удара в южный фланг СССР, во фланг всей военной группировки Варшавского блока.

Итак, в октябре 1973 года Средиземное море превратилось в военно-морской театр с непредсказуемым исходом новой политической интриги. В его восточной части опасно сошлись, скрестились, столкнулись интересы всех мировых держав, не считая прилегающих к зоне конфликта стран.

Эта новая война заполыхала на пространстве от Синайской пустыни до долины Нила в Египте. Израиль спешно начал сборку своих 13-ти атомных бомб. Мир оказался на грани большой арабо-израильской войны. И мир с тревогой следил за действиями главных игроков на средиземноморской арене – Шестым флотом США и Пятой оперативной эскадры СССР.

Справка:

На 30 сентября в Средиземном море на боевой службе находились: ракетный крейсер «Грозный», три БПК – «Проворный», «Красный Кавказ», «Скорый», два эсминца «Пламенный» и «Напористый», четыре сторожевика, два тральщика, два средних десантных корабля с ротой морской пехоты на каждом борту. Часть из них после выполненной боевой службы готовилась к возвращению. БПК «Проворный» возвращался в Севастополь после четырехмесячной боевой службы, однако в Дарданеллах получил приказ вернуться в Эгейское море.

***

В ночь на 3 октября в Средиземное море скрытно вошла 69-я бригада подводных лодок Четвертой эскадры Северного флота. Она преодолела Гибралтарский пролив поэшелонно, маскируя шумы своих винтов шумами идущих на поверхности танкеров и прочих судов, которых всегда немало на этой оживленной международной трассе. Десять субмарин, спасаясь от слежки береговых гидроакустических станций НАТО, укрылись под днищами танкеров, и попарно проникли в Балеарское море. Именно там, в «прихожей» Средиземного моря, после форсирования Гибралтара всегда собирались советские подводные лодки. Оттуда они «разбегались» потом по своим позиционным районам от Геркулесовых столбов до берегов Ближнего Востока.

Итак, бригада в составе десяти подводных лодок (в том числе Б-440, Б-130, Б-409, Б-41, Б-105) и плавбазы «Федор Видяев» прибыла в западную часть Средиземного моря, чтобы сменить своих североморских соратников, которые провели на позициях почти полгода. Самим же сменщикам предстояло провести в глубинах Средиземного двенадцать месяцев! Именно на такой срок высшее командование ВМФ решило испытать подводников-северян. Если все пройдет нормально, то потом бригадный метод несения годичной боевой службы в здешних морях станет нормой для Четвертой эскадры. Провести этот эксперимент было поручено бывалому подводному командиру капитану 1 ранга Ивану Паргамону..Однако сменять предыдущую бригаду не пришлось. Всем предстояло принять участие в «войне Судного дня».

Судный день в эсхатологии авраамических религий – последний день существования мира, когда праведники и грешники предстанут перед Богом на последнем Суде.

Вице-адмирал Евгений Волобуев, командир Средиземнорской оперативной эскадры:

«6 октября в 15:30 я получил сигнал с ЦКП ВМФ (Центрального командного пункта) о переводе сил эскадры в повышенную боевую готовность. В этот момент у меня было 20 боевых кораблей, 15 вспомогательных судов и десять подводных лодок, развернутых на позициях… Я объявил по эскадре боевую тревогу…»

Капитан 1 ранга Г. Белов:

«На кораблях приступили к окончательному снаряжению боеприпасов: ввертывались взрыватели снарядов главного калибра, окончательно снаряжались торпеды, готовились глубинные бомбы и другое вооружение. Офицерам было выдано из арсеналов личное оружие. На командном пункте эскадры развернуты посты боевого управления. Флагманский корабль — плавбаза «Волга» — снялся с якоря в точке №12 (залив Эс-Саллум) и направился в район слежения за американскими авианосными ударными группами южнее острова Крит».

Подводные силы в составе эскадры насчитывали не менее 11-ти подводных лодок: в том числе дизельные ракетные и торпедные, а также две атомные с ядерными крылатыми ракетами… Они были разделены примерно на две одинаковые группы и находились в западной и восточной частях Средиземного моря. В целом, советские силы были тогда способны к запуску двадцати ракет в первом залпе. Штаб эскадры находился на борту флагманского судна плавбазы подводных лодок «Волга» близ Балеарских островов к востоку от Испании.

***

Нет пророка в своем отечестве, и нет исторических личностей в ближайшем твоем окружении. Ну, какая из приятеля историческая личность, если ты с ним пиво не раз пил? А расспроси его, дай ему вспомнить кое-что из своей жизни и вдруг окажется, что он и есть участник самых что ни на есть исторических событий. Так у меня вышло и с капитан-лейтенантом Валерием Махалиным, сослуживцем по подводной лодки Б-409. Пока я разыскивал участников войны Судного дня по всей стране, можно сказать рядом, под рукой был тот самый офицер-связист, который первым принял сигнал особой важности.

– Я получил сигнал по ЗАСу   со знаком сообщения чрезвычайной важности. Мелькнула тревожная мысль: «Неужели война»?! Тут же понес командиру. Да, это был сигнал «Блесна».

Вскрыли красный пакет: приказ подписан начальником Главного штаба ВМФ адмиралом флота Смирновым: «Следовать в район… При обнаружении шума цели атаковать обычным оружием». Обычным ли, необычным – в любом случае это война. Провели собрание личного состава в 5-м отсеке. Объяснили обстановку – идем на войну. Никто не дрогнул.

Потом почти сутки я просидел в радиорубке и у акустиков.

Мы прикрывали направление на Латакию. А наш сосед пл Б-130 – подходы к Александрии.

***

Всегда хочется знать историю из первых уст. И вот еще одни «первые уста» – капитан 1 ранга В.Ю. Цветков, профессор, доктор географических наук, а тогда в войну Судного дня – лейтенант, командир минно-торпедной боевой части подлодки Б-49. Мы сидим с ним в его уютной питерской квартире, пьем чай и перебираем старые фотографии…

Капитан 1 ранга Владимир Цветков:

«В конце сентября 1973 года наша Б-49 наконец-то получила приказ всплыть в надводное положение и следовать в 64-ю точку для подготовки к переходу в родную базу – город Полярный. Лодка находилась на боевой службе уже шесть месяцев. За кормой остались тысячи пройденных миль, заход в Алжир, межпоходовый ремонт в египетском порту Александрия, практические торпедные стрельбы, патрулирование с задачей поиска атомных подводных лодок вероятного противника и многое другое. Командовал лодкой один из опытнейших подводников Северного флота капитан 2 ранга Борис Синюхин , замполитом был капитан 3 ранга Андрей Гусар , старшим помощником капитан-лейтенант Николай Перехожук. Конечно, мы все рвались домой и уже предвкушали скорую встречу на родном причале. Но…В 17 часов был получен радиоприказ – погрузиться и следовать на восток. Через несколько дней, стоя на вахте, я получил доклад от радиста, что принят сигнал “Тунец 465”. Немедленно доложил командиру и тут же получил приказ объявить боевую тревогу. Затем командир собрал офицеров в кают-компании и сообщил, что получен приказ готовить к применению оружие. Всю ночь мои торпедисты занимались приготовлением торпед к бою: набивали воздух в боевые баллоны, готовили торпедные аппараты… Делали это особенно тщательно – на носу война, хотя разум отказывался в это верить.

Вскоре был получен приказ с уточнением: использовать торпедное оружие с обычным боезапасом для самообороны. Через несколько дней получили радио с информацией о том, что в Израиль следует транспорт с военными грузами и добровольцами. Нашей подводной лодке было предписано – быть в готовности к его уничтожению.

Тут уж все надежды на мирный исход исчезли. Настроение, как в песне: «Врагу не сдается наш гордый “Варяг”, пощады никто не желает…»

Могу представить себе, что творилось на душе у того же Махалина или Цветкова. Знать, что этот день скорее всего последний в твоей всего-навсего 25-летней жизни… Но подводникам предстояло жить, как приговоренным к смертной казни, которую могут привести в исполнение в любой час. Стоит только акустику доложить о шуме цели по такому-то пеленгу, стоит только командиру дать команду «пли!» и жди неминуемого ответного удара. Удара без промаха. И примешь ты свою кончину в километровых глубинах Средиземного моря…

Но одно дело погибнуть за Родину, другое – отдать жизнь за «государственные интересы СССР» в очередном арабо-израильском конфликте. Утешались лишь «Песенкой фронтового шофера», которую зам пускал по транляции: «А помирать нам рановато, ждут дома еще дела…»

Я пришел на Б-409 спустя полтора года после войны Судного дня. На лодке еще служили многие участники того сурового похода: боцман мичман Василий Ерофеев, старшина команды гидроакустиков мичман Миша Плетнев, метрист старшина 1 статьи Иван Трухан, старшина команды мотористов старшина 1 статьи Александр Соколов… Никто из них не бравировал пережитым, для них тот поход был не то, чтобы обычной «автономкой», а чем-то таким, о чем всуе не говорят. Они хранили о нем память в тайниках души… Я принимал дела у своего предшественника капитана 3 ранга Василия Булата, но и он словом не обмолвился о ТОМ походе… Но я знал, что командир Б-409 капитан 2 ранга Фомичев был награжден орденам «Красной звезды»…

Историк пишет: «Две дизельные ПЛ СФ (Б-130 и Б-409) были развернуты после 12-13 октября в районы патрулирования на подходах к побережью Израиля с конкретной задачей уничтожения всех кораблей и судов, следующих в порты и из портов (по подводному: «Топи их всех!»). Командиры и экипажи ПЛ были готовы эту задачу выполнять…»

Капитан 1 ранга Владимир Цветков:

«Районы распределились так: героиня Карибского кризиса Б-130 (командир капитан 2 ранга В.В. Степанов) заняла позицию южнее Кипра – ввиду берегов Ливана, западнее от нее изготовилась к бою Б-409 (командир капитан 2 ранга Ю.Н. Фомичев), а на выходе из Тунисского пролива несла боевое дежурство Б-49 (командир капитан 2 ранга Б.С. Синюхин). Всего сутки пребывала в состоянии полной боевой готовности Б-413 (командир капитан 2 ранга Б.Н Погорелов). Но экипажи остальных трех лодок провели две недели в состоянии войны с любым противником, который бы появился в их позиционных районах.

Капитан 1 ранга Олег Маслов (в !973 г. – старший лейтенант-инженер, командир моторной группы Б-413):

«У нас на лодке некоторые «годки» шли уже во вторую «автономку». Им было все нипочём, и вахты они несли с поплевочкой. Так вот, когда командир Погорелов объявил по «каштану» о том, что лодка получила приказ о начале боевых действий, специально для них добавил: в подобной обстановке я имею право расстрелять каждого, кто будет мешать выполнению боевой задачи. В «расстрельном списке» уже три фамилии…» После такого сообщения все «годули» быстро вспомнили свои молодые годы и даже на приборках «драили медяшку» наравне со всеми. До всех дошло, что мы реально на войне».

Историк констатирует: «11 октября 5-я (Средиземноморская) эскадра вплотную приблизилась к вовлечению в конфликт.

В ночь с 11 на 12 октября израильские ракетные катера нанесли новый удар по порту Тартус: двумя ракетами «Габриэль» поразили советское торговое судно «Илья Мечников» прибывшее в порт еще 5 октября с грузом оборудования для ГЭС. Москва отказалась принимать израильское извинение.

Советский посол в Вашингтоне, Анатолий Добрынин, заявил от имени Кремля протест по поводу нападения».

***

Ржавый корпус сидящего на отмели полузатопленного «Ильи Мечникова» я видел с высоты рубки нашей Б-409, когда спустя пару лет после его гибели, мы входили в гавань Тартуса. Надстройки и мачты сухогруза уныло торчали за молом, как памятник той недавней морской войны. Они напоминали о призыве адмирала Макарова: «Помни войну!»

Капитан 1 ранга Геннадий Белов:

      «14 октября командиры военных кораблей в Средиземноморье получили приказ открывать огонь по мере необходимости по израильским самолетам, если они угрожают советским конвоям и транспортам, чтобы обезопасить советские поставки в Сирию. Эти меры были прнняты, потому что 14 октября в Латакию прибыл транспорт «Химик Зелинский» доставивший 90 ракет (514 тонн), а 15 октября туда же прибыл транспорт «Салават» –65 ракет, 16 октября прибыл транспорт «Советск» – 65 ракет. Наши транспорта сопровождали БПК «Красный Кавказ» и эсминец «Сознательный».

11 октября командование эскадры переместило к Сирии три боевых корабля, а 13 октября разместила ещё несколько кораблей вдоль сирийского побережья, чтобы охранять транспорты везущие грузы. Рано утром 13 октября тральщики «Рулевой» и «МТЩ-219» вошли в сирийский порт Латакия».

Наращивали свои силы и американцы. Обстановка с каждым днем становилась все напряженнее и совершенно непредсказуемой. 11 октября из Шотландии вышла на усиление 6-го флота в Средиземном море авианосная ударная группа во главе с авианосцем «Джон Ф. Кеннеди».

Его сопровождали 3 эсминца и танкер. Но «Кеннеди» уже опережал другой американский авианосец…

Вице-адмирал Евгений Волобуев:

«Начальник разведки эскадры доложил мне, что в Средиземное море вошел авианосец «Индепенденс» – флагман 6-го флота США. Надо делать ответный ход. Посылаю для слежения за ним крейсер «Мурманск». У него и скорость подходящая, а главное, в случае начала военных действий орудия главного калибра смогут серьезно повредить взлетную палубу и предотвратить массовый подъем авиации».

Вице-адмирал Евгений Скворцов (командир крейсера «Мурманск» в 1973 г. ):

Легко сказать – предотвратить. С авианосца постоянно взлетали самолеты, и попробуй угадай – уйдут ли они по своему плану или лягут на боевой курс и ударят по нам, по крейсеру. Мы готовы были в любой момент нанести упреждающий удар. Главное, не проморгать ту минуту, которая может оказаться роковой не только для «Мурманска». Эта мысль напрягала весь экипаж. Мы держали «Индепенденс», что называется, «на мушке» двадцать два дня! При этом важно было не нарушить дистанцию сближения, определенную международным договором о безопасности взаимного плавания, и не выпустить авианосец за пределы дальности нашего главного калибра.

Сигнальщики и метристы контролировали каждый поворот, каждый маневр авианосца, а мне приходилось предугадывать его намерения. Я докладывал на КП эскадры через каждые полчаса, а то и раньше: сколько самолетов взлетело и по какому курсу они ушли, типы самолетов и их бомбовую загрузку, интервалы между вылетами и многое другое.

А на авианосце базировалась авиация различного тактического назначения: и тяжелые бомбардировщики «Виджилент», и «Фантомы» – истребители Ф-16, и штурмовики «Корсар», а также самолет радиолокационного дозора «Хоккай» с мощным «грибом» обтекателя РЛС над фюзеляжем…

Наши сигнальщики четко освоили типы, бортовые номера, маркировку самолетов. Каждый крутился как белка в колесе, чтобы не пропустить атакующего маневра американских летчиков. И в таком напряжении проходили дни и ночи.

И все же мы буквально висели на корме “Индепендеса”…»

Вице-адмирал Евгений Волобуев:

«Многие корабли, которые возвращались в свои базы на Севере или на Черном море, были переразвернуты и направлены в состав моей эскадры.

Кроме крейсера «Мурманск», подобные распоряжения получил и БПК «Проворный», который возвращался в Севастополь после четырехмесячной боевой службы. Корабль вошел в Дарданеллы, но, получив приказ, немедленно вернулся в Эгейское море. Там командир капитан 3 ранга В.Мотин объявил, что по приказу министра обороны СССР корабль переводится в полную боевую готовность в связи с началом арабо-израильской войны.

В начале октября дополнительно прибыли еще два корабля: легкий артиллерийский крейсер «Дзержинский» и эсминец «Оживленный». Все корабли, совершавшие межфлотские переходы, тоже были призваны под знамя 5-й эскадры. А это было внушительное подкрепление: сторожевик СКР-70 Северного флота, а также отряд кораблей Балтийского флота, совершавший дальнее плаванее у западного побережья Африки, он тут же двинулся в Средиземном море. Отрядом командовал начальник штаба 12-й дивизии надводных кораблей Балтфлота капитан 2 ранга Ю. Аристович.

Основу же наших подводных сил в те дни составляли «единички» Четвертой эскадры во главе с контр-адмиралом И. Паргамоном. В целом наши силы были тогда способны к запуску двадцати ракет в первом залпе. Ну, а дальше, как получится…»

Посол СССР в Египте Владимир Михайлович Виноградов:

«Я сообщил президенту о принятом Москвой решении вывезти из Египта детей и женщин — членов семей советских работников, попросил содействия в этом египетских властей, на что Анвар Садат дал согласие. В очень короткие сроки нам удалось вывезти из Египта более 2700 советских детей и женщин, а также около тысячи человек членов семей сотрудников посольств и специалистов других соцстран. Отправляли, как правило, ночами автобусами в Александрию на советские суда, или ночными спецрейсами самолетов из Каира (пока не был закрыт аэропорт). В посольстве работал штаб по эвакуации. Должен с удовлетворением сказать, что за все время этой большой срочной эвакуации советские люди действовали без паники, с полным сознанием своего долга. Эвакуация была произведена так, что не привлекала к себе ненужного внимания. Нам же пришлось спать не более 2-3 часов в сутки».

Кораблями эскадры было эвакуировано 650 человек, 180 из Латакии и 470 из Александрии. А всего было доставлено на Родину 2954 человека.

Премьер-министр Израиля Голда Меир:

«Я звонила нашему послу Диницу в Вашингтон в любой час дня и ночи. «Мне все равно, который у вас час! – вопила я. – Звони Киссинджеру немедленно, среди ночи. Нам нужна помощь сегодня! Завтра может быть поздно».

Не дожидаясь решительных мер от госсекретаря США Киссинджера, «железная Голда» отдала распоряжение подвесить ядерные бомбы к самолетам эскадрильи особого назначения. Мир завис над пропастью…

24 октября США привели обычные и ядерные силы в состояние повышенной боевой готовности по всему миру.

Капитан 1 ранга Владимир Цветков:

«Мы поджидали на своей позиции транспорт, который шел в Израиль с добровольцами и военными грузами. Однако, как потом выяснилось, транспорт зашел в один из испанских портов, дальше груз и добровольцы были доставлены в Израиль самолетами…

Запасы продовольствия, пресной воды, регенерации и топлива на подводной лодке были израсходованы, пополнить их экипаж не успел. Поэтому был введен режим экономии. Хлеб пекли из макарон, первое не готовили, чтобы не тратить пресную воду, лодку старались вентилировать, становясь под РДП. На каждом всплытии жадно ловили по радио хоть какие-нибудь сведения о конфликте, но информации поступало очень мало, советские станции поймать было практически невозможно».

Вице-адмирал Евгений Волобуев:

«На свой страх и риск я приказал начать массовую передислокацию сил эскадры к египетскому и сирийскому побережью. Помимо всего прочего надо было подумать и о судьбах многочисленных советских специалистов, которые работали и в Сирии, и в Египте, и других странах, на которых вольно или невольно распространялась зона конфликта. Мы снимали своих соотечественников вместе с их семьями и доставляли их южнее Крита, где они пересаживались на наши гражданские транспортные суда».

Контр-адмирал Иван Паргамон:

«Две вновь прибывшие ПЛ пр. 641 Б-409 и Б-130 по боевому распоряжению ГШ ВМФ были направлены в район восточной части Средиземного моря у побережья Израиля с задачей поиска и уничтожения кораблей противника с применением обычного оружия «в соответствии с боевым распоряжением командующего СФ на поход». Задача командирам в таком виде, да еще со ссылкой на распоряжение командующего СФ «…поиск ПЛАРБ, слежение, а с началом военных действий их уничтожение» была противоречива и непонятна. Тем не менее подлодки направились в районы, при этом пришлось провести операцию по обеспечению их отрыва от двух американских фрегатов опекавших лодки с момента входа в Средиземное море. ПЛ Б-130 была направлена в район юго-восточнее о. Кипр – западнее Хайфы с задачей охраны и обороны транспортов, и командир имел указание «применять противолодочное оружие в интересах их противолодочной обороны»… Впоследствии, по результатам действий, командиры этих ПЛ были награждены орденами и получили повышение в должностях, как «получившие настоящий боевой опыт».

Вице-адмирал Евгений Волобуев:

«Из Москвы приказ: «Нанести удар по команде»! Американцы поднимали по одной эскадрилье, но без четырех самолетов, чтобы не дать повода констатировать «массовый взлет» Четыре самолета они оставили на своей базе в Суде. Наша авиация базировалась на Каир-Западный: противолодочные самолеты Ил-38, транспортная авиация и воздушная разведка.

В самый тяжелый момент, когда надо было открыть 6-й флот (определять положение кораблей – Н.Ч.), Анвар Садат выгнал с египетских аэродромов всю советскую авиацию».

Справка:

С 1951 года на берегу залива Суда острова Крит располагается одноимённая военно-морская база ВМС Греции, являющаяся одним из опорных пунктов военно-морских сил НАТО в Восточном Средиземноморье. Авиабаза Суда обслуживает 115-е боевое крыло ВВС Греции и подразделения ВМС США, а также обеспечивает регулярные и чартерные полёты гражданской авиации в качестве международного аэропорта Ханьи.

Во время Второй мировой войны в заливе Суда была проведена диверсионная операция против находившихся здесь британских кораблей. Итальянское штурмовое подразделение (10-я флотилия МАС) атаковало корабли британцев с помощью взрывающихся катеров. Тяжёлый крейсер «Йорк» и танкер «Периклес» получили серьёзные повреждения и были выведены из строя. На выходе из бухты расположен полигон для подводных лодок, а на полуострове Акротири — ракетный полигон НАТО NAMFI. Рядом находится аэродром.

***  

Война на Ближнем Востоке разрасталась с каждым днем. В бои уже втянулись бронетанковые дивизии армий Ирака и Иордании, дивизия марроканцев, бронетанковая бригада Кубы, северокорейские летчики…

Вопреки запрету не ввязываться в боевые действия загремели орудия и советских кораблей. Запрет из Москвы, это одно, а реальная обстановка – совершенно иное.

Когда на твой корабль пикирует вражеский самолет-ракетоносец, срабатывает инстинкт самосохранения… Если он не сработает, то и наказывать за нарушение будет некого. Огонь по израильскому «Фантому» открыли зенитчики морского тральщика «Рулевой» и сбили его. Открыли не потому, что сдали нервы, а потому, что приказал командир – капитан-лейтенант Петр Козицын.

Капитан 1 ранга в отставке Петр Козицын:

«В рубке МТЩ «Рулевой» нервы у офицеров были напряжены до предела. До сих пор помню суровые и сосредоточенные лица своего старпома старшего лейтенанта Юрия Любвина и командира БЧ-2 старшего лейтенанта Валерия Дорофеева. Как быть? Самолет приближался к нам с кормовых курсовых углов с явно агрессивными целями. Промедлишь секунду-другую – получишь бомбу или ракету, и от корабля ничего не останется. Ведь для Израиля мы – «обычная» вражеская цель. Когда «Фантом» на высоте около 700 метров вошел в пике, я понял, что дальше медлить уже нельзя. Судя по докладам, радиолокационная станция МР-104 «Рысь» цель захватила и уверенно вела, кормовая артиллерийская установка АК-230 была готова стрелять. Когда командир радиометристов крикнул: «Данные выработаны!», я приказал открыть огонь на поражение. Огонь велся несколько секунд, было выпущено 47 снарядов калибра 37 мм. Так как высота полёта истребителя-бомбардировщика была небольшая, наблюдавшие за воздушным боем увидели как у «Фантома» отвалилось крыло, затем хвостовое оперение. Машина сразу же загорелась и при падении развалилась ещё на несколько частей. Через две-три секунды «Фантом» упал за центральным молом, взорвавшись в момент соприкосновения с водой. Лётчики выпрыгнуть не успели. На место падения быстро вышли небольшие сирийские катера, но, кроме расплывающегося по морю керосинового пятна, никаких плавающих останков не обнаружили. Глубины здесь были большими».

В тот же день советские моряки сбили еще один израильский «Фантом». Это случилось в Порт-Саиде, где стоял десантный корабль СДК-137 (командир капитан-лейтенант Л. Лисицын).

Та же ситуация – «Фантом» с шестиконечными звездами на крыльях лег на боевой курс, чтобы нанести ракетный удар по советскому кораблю. Комендор старшина 1 статьи П. Гринев успел открыть огонь на поражение и сбил опасную цель.

***

Ничего об этом подводники не знали. Информация из штаба эскадры шла только в «части касающейся», кое-что сообщали собственные радиоразведчики. При ночных всплытиях принимали московские широковещательные станции, но и они передавали самые общие новости о событиях на Ближнем Востоке. Однако самую важную новость подводники ждали от своих гидроакустиков: «шум цели по пеленгу…»

Вице-адмирал Евгений Волобуев:

«В Средиземноморье для усиления эскадры стягивались дополнительные силы. Из Севастополя в Средиземное море шли через Дарданеллы 7 кораблей, в том числе крейсер «Москва», а также 2 десантных судна, способных к переброске 1000 морских пехотинцев, готовились к выходу из Черного моря, а 5 подлодок были в Атлантике, на пути к Средиземноморью».  

***

Представляю, как командир Б-409 Фомичев или командир Б-130 Степанов, оставив центральный пост на старпома, стоят в проеме гидроакустической рубки и напряженно всматриваются в экран осциллографа, вслушиваются вместе с акустиком в звуки подводного эфира: не застрекочут ли чьи-нибудь гребные винты вдалеке? А если всплеснется, запляшет электронный лучик, если вдруг прорежется сквозь фон биошумов мельничный шум идущего судна, то это все, звездец – торпедная атака, «пли!», война…

Правда, командирам и их предводителю комбригу Паргамону было не совсем ясно, по каким все же целям надо было стрелять. А если итальянец или испанец забредет в эти воды? Тогда международный скандал неминуем».

Контр-адмирал Юрий Даньков, начальник штаба 96-й бригады ПЛ:

«Задача, поставленная в таком виде, для командиров подводных лодок была непонятна и практически невыполнима. Неясно, каким же образом они должны защищать наши транспорты, идущие в порты Египта и Сирии. Лодки, конечно, были готовы использовать противолодочные торпеды, но в какой момент (с обнаружением подводной цели или с обнаружением применения оружия по нашим лодкам) и по каким лодкам (американским, французским, итальянским – ведь не все страны принимали боевое участие в конфликте), командирам было не ясно. Кроме того, на наших подводных лодках не было объективных гидроакустических классификаторов целей, а достоверность классификации подводной лодки, основываясь только на докладе гидроакустика, была далеко от 100 процентной. Обычно для подтверждения гидроакустического контакта с подводной лодкой командиры должны были всплывать под перископ и убеждаться визуально и с помощью РЛС, что по обнаруженному пеленгу надводных целей нет, но в боевых условиях это было не допустимо. Ошибка в выполнении поставленной задачи могла привести к международному конфликту».

Комбриг Паргамон неоднократно запрашивал по этому поводу Главный штаб, но московские адмиралы и сами толком не знали, что ему ответить. В конце концов он их допек так, что они отменили боевое распоряжение «топить все цели».

Иван Николаевич Паргамон в отличие от многих московских флотоначальников, знал, что такое ядерное оружие не понаслышке. В 50-е годы он принимал участие в испытание атомных торпед на Новой Земле. Об этом замечательном моряке сказано незаслуженно мало и скупо. А ведь в событиях войны Судного дня он был не последней фигурой. И вообще, вся его жизнь, посвященная флоту, – образец служения Отечеству. Как жаль, что его жизнь трагично оборвалась в лихолетье чиновного беспредела, когда ветеранам Северного флота надо было через суд доказывать свои права на северные льготы, выслугу и тому подобное. Офицеры-отставники должны были отстоять длинную очередь в военкомат, чтобы заручиться множеством справок. Контр-адмирал Паргамон умер в той унизительной очереди. Сердце старого, более чем заслуженного моряка, отнюдь не паркетного – боевого адмирала не выдержало – остановилось. Войну Судного дня он выдержал, а войну с нашими судебными чиновниками – не смог…

***

Война Судного дня закончилась столь же неожиданно, как и началась. В ночь с 24 на 25 октября глава СССР Леонид Брежнев направил президенту США Р. Никсону послание, в котором предлагал ввести в Египет советские и американские войска для обеспечения выполнения резолюции СБ ООН о прекращении боевых действий.

В случае отказа американской стороны, Советский Союз оставлял за собой право ввести воинские контингенты в одностороннем порядке. Последний вариант США никак не устраивал. И Страшный суд не состоялся… Его перенесли на иной срок.

 

Армия и Флот✔(Админ)

Добавить комментарий

Next Post

Батальоны просят патроны: Зачем армии менять калибр 5,45 мм

Вс Окт 20 , 2019
Между нами, мальчиками, говоря, калибр 5,45 мм для АК-74 все же слабоват. При том, что он более кучный и точный при стрельбе, обладает меньшей отдачей, но против «убойного» патрона 7,62 мм, использовавшегося большей частью в АК-47, не устоит — тут вес тоже имеет значение. Так что новость о том, что Минобороны планирует в перспективе отказаться от меньшего автоматного калибра в пользу большего, кажется […]
патроны

Мета