Курская дуга

Сегодня о той Великой войне басни пробуют слагать многие: от немецких военных преступников до комсомольских работников, еще вчера буквально в рот заглядывающих загранице. Но правда о ней пока лишь угадывается за весьма прозрачными контурами странных поступков власть предержащих и их ближайшего окружения: что гитлеровской, что ей вроде бы и противостоящей коалиции. И смысл тогда происходящих событий можно уловить лишь в том единственном случае, когда выяснится вся подноготная некой нам некогда оказанной «американской помощи». Мало того, когда будут увязаны в единую цепь события, породившие целую серию предательств, произошедших в 41-ом и в 42-м гг. со стороны высшего руководства СССР, с оказываемой нам «помощью» со стороны государств, странным образом навязавшихся к нам в союзники.

Но мы все равно одержали над ними над всеми, а в том числе и над странами гитлеровской коалиции, никем не прогнозируемую более чем нами заслуженную Победу. О том и пойдет речь.

«Не рой другому яму — сам в нее попадешь», — говорит прекрасная русская пословица, повествующая о неизбежной судьбе всех тех, кто желает зла окружающим его людям. Немцы, в этой своей тотальной ими начатой против русского человека войне, желая истребить нацию нашу, что выясняется, истребили нацию свою. Уже зимой 1941-го они сгребли всех способных носить оружие от 17 до 47 лет. Год спустя, оставив набранные орды догнивать на полях Сталинграда, по сусекам сгребать пришлось уже стариков, женщин и даже детей:

«Высокие потери в людях и технике после Сталинградской битвы… привели к тому, что все резервы оказались исчерпанными, восстанавливать действующие на фронте соединения до штатной численности было просто нечем…

13 января 1943 г. фюрер был вынужден подписать приказ о “тотальной войне”… зарегистрироваться для прохождения военной службы должны были мужчины от 16 до 60 лет и женщины от 17 до 45 лет» [1] (с. 22).

То есть к детям 17-летнего возраста, которыми в качестве пушечного мяса с начала зимы 1942-го немцы пытались заткнуть прорехи на Восточном фронте, с начала зимы 1943-го, когда к разгрому под Москвой добавился еще и куда как более небывалый разгром вражеской коалиции под Сталинградом, прибавились уже дети 16-летнего возраста, которыми Гитлер желал заткнуть прорехи все того же единственно имеющегося у него фронта — Восточного.

Для этих же целей более тщательно были обложены рекрутской повинностью и жители оккупированных территорий:

«…на фронт направлялись поляки, чехи, словаки» [1] (с. 847).

Но все это являлось лишь полумерами. И в пушечном мясе у битого под Сталинградом врага все равно продолжала чувствоваться острая нехватка. Потому:

«С 11 февраля 1943 г. в качестве вспомогательных служащих ВВС стали призываться 15-летние школьники» [1] (с. 23).

Так что дети в качестве живого мяса появляются у врага вовсе не в Берлинской — самой последней нашей операции, но куда как много и еще ранее.

А вот, для сравнения, как выглядели мероприятия для пополнения армии нашей, в ту пору получившей от разведки данные о сосредоточении немцев в районе Курской дуги:

«В начале апреля Н.Ф. Ватутин приказал:

  1. Мобилизовать в прифронтовой полосе всех мужчин… в возрасте с 1924 года рождения до 50 лет включительно» [1] (с. 127).

То есть, если немцы уже с февраля 43-го начали добавлять к благополучно сгнившему к тому времени на полях русской славы пушечному мясу не только стариков и детей, в возрасте от 15-ти и вплоть до 60-ти лет, но и женщин, то нами, причем, лишь в прифронтовой полосе и лишь к концу апреля, лично Ватутиным стали отмобилизованы гражданские лица от 19 до 50 лет. Мало того, в приказе значилось:

«3. От мобилизации освободить лиц, занятых по восстановлению промышленных предприятий, работающих на транспорте, квалифицированных рабочих наркомсвязи и специалистов сельского хозяйства…» (там же).

Таким образом, мобилизации было подвергнуто слишком ограниченное число лиц, чтобы и приблизительно можно было эти приготовления в прифронтовой зоне сопоставить с лихорадочным поиском пушечного мяса в стане врага.

Но и технически мы не стояли на месте. Особенно это чувствовалось в небе:

«К лету почти вся авиация была перевооружена новой материальной частью…» [2] (с. 133).

Но не только качественно усилилась наша авиация:

«По количеству авиации наши ВВС уже превосходили немецкие воздушные силы» [2] (с. 133).

И именно по этой причине:

«Немцы вообще к тому времени стали трусливее…» [3] (с. 87).

И это вполне естественно. Ведь лишь:

«…когда их большинство, они вояки будь здоров» [3] (с. 87).

Ну а если никаких преимуществ не имеется, то и рисковать лишний раз расчетливому немцу не имеет смысла. Потому он и стал к тому времени куда как более труслив, чем в начале войны, когда имел возможность нападать вдесятером на одного.

Но и пехота наша теперь получила оружие, превосходящее германское:

«В мае 1943 года в каждой стрелковой роте появился взвод автоматчиков. Автоматы стали поступать также в танковые и механизированные войска» [4] (с. 160).

И такое случилось лишь к лету 1943 года. Немцы же такой тип вооружения имели еще до нападения на Польшу. Ведь именно еще тогда к ним:

«С осени 1939 г. начали поступать автоматы (W. Eckard, O.Morawitz, Die Handwaffen des brandenburgisch-pruessich-deutschen Heeres 1640–1945. Hamburg, 1957)» [5] (с. 376).

Здесь, правда, о несовершенстве оружия врага требуется уточнение. Расположение их затворов не позволяло вести огонь из положения лежа. Именно по этой причине, на что в своих воспоминаниях указывают битые нами немецкие генералы, появившиеся под Сталинградом в большом изобилии в наших войсковых соединениях автоматы нанесли столь серьезный урон немецкой пехоте, чье оружие к стрельбе в положении лежа совершенно не было приспособлено. А потому против наших автоматов, как свидетельствуют участники Сталинградской битвы, немец в атаку шел с ружьями. Понятно, встреченные плотным автоматическим огнем, наступающие теперь несли очень значительные потери.

И к Курску, когда освоившийся в руках наших бойцов автомат, своими качествами превосходящий немецкий, серьезно потеснил винтовку, наша пехота начинала получать над противником уже значительный перевес.

А вот как на тот момент выглядело численное соотношение сил сторон:

«В июле 1943 года Русская армия превосходила противника в людях в 1,2 раза, в артиллерии — почти вдвое, в танках — в 1,8 раза и в самолетах — в 2,8 раза» [6] (с. 210).

Ну, а после уже этого сражения, наше преимущество в живой силе, после катастрофических здесь людских потерь врага многократно возросшее, лишило объединенную Гитлером эту очередную европейскую коалицию и последних самых призрачных шансов на выживание в тотальной войне с русским человеком. Однако ж и для вражьей авиации Курская дуга представляет грандиозных размеров могильник. После этого сражения, где повержены были последние надежды агрессора на реванш, небо остается уже до самой Победы за нами. И от Курска и до самого Берлина мы крушили этих «асов Геринга» с таким постоянством и настойчивостью, что под конец войны уже имели в авиации восьмикратное свое над врагом преобладание.

Таковы же и танковые «асы» Манштейна, по нескольку десятков русских танков, тоже из воздуха, приписавшие на свой счет все в том же сражении, вдребезги ими проигранном.

А вот что следует сказать о появлении танка, ничем особым себя в этой войне не проявившего, но, в устах нынешних фальсификаторов, якобы ставшего неким безудержным громилой наших «тридцатьчетверок». В январе 1943 г. на Ленинградском фронте в районе расположения наших дальнобойных 122-мм орудий на Синявинских высотах вышел вот какой удивительный случай. Прямо на расположение орудийного расчета дальнобойного орудия шел немецкий танк новой пока неизвестной конструкции. Недолго думая, орудие развернули на прямую наводку и дали залп:

«Выстрел был сделан с расстояния каких-нибудь 50 метров. Снаряд буквально снес расколовшуюся башню, а ее куски с такой силой ударили по броне второго, идущего следом танка, что его экипаж сбежал, даже не выключив мотор» [7] (с. 44).

Такого вот рода «героизмом» и страдали прославленные фальсификаторами танковые «асы» Манштейна: усиленно опасаясь за целостность своей собственной шкуры, они решили уберечь ее самым испытанным в среде вторгшегося к нам врага способом — бегством. При этом они даже и не попытались чем-либо ответить нашему орудию, только что произведшему свой выстрел и оставшемуся теперь практически безоружным перед вторым уцелевшим танком врага. Страх сделал свое дело: немцы, не рискуя искушать судьбу, на всякий случай решили поступить так, как, судя по всему, они всегда и поступали в подобных же ситуациях — сбежать.

А ведь этим брошенным нам в руки унесшими ноги аника-воинами невиданным бронированным чудовищем являлся немецкий новый танк «тигр», тогда еще секретный.

Но раскуроченный пушкой-гаубицей прямой наводкой танк, как потом выяснилось, для нас уже новинкой не являлся. Несколькими днями ранее нам уже достался в руки и еще один экземпляр этой германской новинки техники:

«В январе 1943 года, стремясь ликвидировать прорыв советских войск на Волховском фронте, немцы бросили в бой новейший танк Т-VI — “тигр”. Этих танков у них были тогда считанные единицы. Они проходили войсковые испытания… И вот с этим-то “тигром” и вступили в единоборство бронебойщики Волховского фронта. Меткими выстрелами они вывели из строя все смотровые системы танка. Ошеломленный этим, экипаж бежал, бросив почти исправную машину» [7] (с. 44).

Вот и вновь: чуть зачуяв хоть малую опасность, эти аника-воины тут же кинулись, сломя голову, драпать, что есть мочи, без оглядки! И это, между прочим, танкисты самого у них элитного подразделения…

Да с кем мы вообще воевали?! Ведь вся эта вломившаяся к нам вооруженная до зубов банда имеет полный набор качеств, присущих лишь самым отъявленным негодяям! В том числе, что для того рода двуногих и вполне естественно, имеющих и просто потрясающую какую-то патологическую животную трусость…

А вот теперь слушаем свидетельства и самих беглецов о работе наших бронебойщиков. Отто Кариус:

«Парни справа от нас теперь начали стрелять по нам из противотанковых ружей. Уже через короткое время не работал ни один смотровой прибор… эти ребята все время меняли позицию, а потом молниеносно исчезали опять» [8] (с. 50).

Так что против тяжелой немецкой техники, чье воздушное преимущество над всеми и вся появляется лишь теперь, мы вполне могли бороться и с помощью обыкновенных противотанковых ружей, имевшихся в каждом нашем стрелковом взводе пехоты.

Но как же так случилось, что наши бойцы бронебойщики так распрекрасно знали — где у этой новейшей техники врага имеются самые уязвимые места? Ведь если бы этот танк им был бы и действительно не знаком — выведение одновременно всех оптических приборов противника являлось бы делом совершенно невозможным. Понятно, что такой безнаказанный расстрел этой по тем временам наиболее совершенной вражеской конструкции танка врага стал возможным лишь после того, как «тигр» был досконально изучен и стали выявлены все его слабые места. И вот каким образом появилась возможность выявить все недостатки этого в тот момент новейшего оружия врага:

«…первый бой стал для “тигров” неудачным: один танк был подбит, а три увязли в болоте. Подбит был “тигр” артиллерийским орудием, по занимаемой им нише аналогичным 10-см корпусным пушкам “К-18”… — 122-мм корпусной пушкой “А-19” обр. 1931 г. С подбитым танком долгое время не знали, что делать: достать его было невозможно… Судьба танка была решена только в ноябре 1942 г. 24–25 ноября с танка сняли все ценное оборудование и взорвали его» [9] (с. 279).

Понятно, для успешной борьбы с этим новым оружием Германии требовалось достать не только оборудование с этого танка, но сам танк:

«…в январе 1943 г., в ходе проведения операции “Искра” по прорыву блокады Ленинграда, был захвачен “тигр” в пригодном для изучения состоянии» [9] (с. 279).

Вот как описывает его захват маршал Жуков:

«Было это 14 января 1943 года. Нам доложили, что между Рабочим поселком №5 и Рабочим поселком №6 наши артиллеристы подбили танк, который по внешнему виду резко отличался от известных нам типов боевых машин…

Мы заинтересовались этим сообщением и приказали создать специальную группу в составе стрелкового взвода и четырех танков… Группа поддерживалась мощным артиллерийско-минометным огнем.

В ночь на 17 января группа во главе со старшим лейтенантом Косаревым приступила к выполнению боевого задания. Участок местности, где находился подбитый танк, противник держал под непрерывным обстрелом. Тем не менее, захваченную машину удалось отбуксировать. Доставили даже формуляр танка, подобранный на снегу…» [10] (с. 379–380).

То есть унесший ноги экипаж не только не подорвал оставляемый ими в руки врага секретный танк, но, впопыхах, спасая собственную шкуру, даже потерял от него формуляр… Это уже в обсуждении самого считающегося у Германии грозного оружия третий по счету случай, когда секретный танк немцы покидают в надежде спасти свою шкуру. Хотя прекрасно притом и понимают, что если и уйдут от русских, то ведь за такие штучки обязательно расстреляют свои. Но, несмотря на это, немцы все продолжали дезертировать! То есть даже под угрозой расстрела…

С кем мы вообще воевали?

«Захваченный танк был передан на всестороннее исследование. Опытным путем специалисты установили его наиболее уязвимые части… Поэтому, когда потом во времена Сталинградской и Курской битв немцы применили “тигры”, наши танкисты и артиллеристы уже смело вступали с ними в единоборства» [10] (с. 379–380).

То есть, подытожим, 4 «Тигра» были потеряны на Сталинградском фронте, один из которых был нами хоть и исследован, но с поля боя не вывезен. Затем, два месяца спустя, еще и под Ленинградом: будет выведен из строя огнем противотанковых ружей танк Кариуса, дальнобойными 122-мм орудиями будет подбит один танк на Синявских высотах, а экипаж другого оставит машину и покинет поля боя. А затем еще и со стороны Большой Земли на Волховском фронте будет огнем противотанковой артиллерии остановлен очередной «Тигр». Именно эту машину, оставшуюся в сохранности, отбуксируют в тыл, и она станет объектом пристального изучения нашими специалистами.

«Надо сказать, что танки свои 502-й батальон терял под Ленинградом вполне буднично, далеко не так, как полагается чудо-воину:

“Pz.Kpfw.VI” (Н) фабричный номер 250 003 — застрял в болоте 17 января, взорван после неудачных попыток эвакуировать;

“Pz.Kpfw.VI” (Н) фабричный номер 250 004 — поломка двигателя и радиатора, оставлен экипажем;

“Pz.Kpfw.VI” (Н) фабричный номер 250 005 — попадание снаряда противотанковой пушки в моторное отделение, танк сгорел;

“Pz.Kpfw.VI” (Н) фабричный номер 250 006 попадание снаряда из противотанкового орудия в башню, поломка трансмиссии, подорван 17 января;

“Pz.Kpfw.VI” (Н) фабричный номер 250 009 — застрял в болоте, оставлен экипажем;

“Pz.Kpfw.VI” (Н) фабричный номер 250 010 — подбит огнем танка “Т-34”, загорелся, взрыв боекомплекта”» [11] (с. 19); [9] (с. 279–280).

И в этих отчетах немцев о захватах их секретных танков русскими, что и понятно, мы не обнаруживаем и намека. Ведь если бы выяснилось, что вместо подрыва танк в целости оставлен врагу, то такой экипаж ждал бы немедленный расстрел. Немецким командованием:

«…был отдан приказ, чтобы ни один “тигр” не попал в руки русских ни при каких обстоятельствах…» [8] (с. 34).

И, несмотря даже на это, нам достались в руки целых четыре такие танка! Где три подряд случая дезертирства просто пальцем указывают нам на тот миф, который представляет собой вообще вся немецкая отчетность времен войны. То есть врать им позволялось все что угодно: никакие цифры их начальству не внушали недоверия. Что немца, в конце концов, и подвело: победа над ветреными мельницами вовсе еще не являлась победой над танками врага.

И вот до какой степени эта секретная новинка была нами изучена. Свидетельствует все тот же Отто Кариус:

«В последовавших операциях мы быстро нашли превосходное описание “тигра” русскими. У каждого русского было такое описание для того, чтобы он знал наши уязвимые точки. Поскольку наше собственное руководство не выпустило инструкции по эксплуатации, мы воспользовались русскими публикациями… Таким образом мы и сами познакомились с уязвимыми местами нашей техники» [8] (с. 35).

Это свидетельство врага полностью подтверждает: как русскую версию о нашем еще начальном противостоянии этому танку, так и чудовищную ложность германской версии, где самоуспокоение «культуртрегера» своей хваленой пунктуальностью и «германской отчетностью» вовсе не спасает его от захвата нами в неприкосновенности сразу четырех их секретных новых танков. Что было уже не в сагах пунктуальной германской отчетности, но на самом деле!

То есть еще до серьезных массовых с этими танками столкновений мы уже распрекрасно знали — как с этими новинками врага следует воевать. Однако же именно из расчета противоборства новому типу немецких танков:

«Оборона под Курском готовилась прежде всего как противотанковая. В ее основе лежали противотанк. опорные пункты (ПТОП). Глубина противотанк. обороны достигала 30–35 км. Решающим условием создания устойчивой обороны явилось массирование сил и средств на направлениях вероятных ударов пр-ка, а также глубокое операт. построение войск фронтов, достигшее 50–70 км. Была организована сильная противовозд. оборона, к выполнению задач к-рой привлекались ис. авиация и зенит. артиллерия фронтов, достигавшее 50–70 км» [12] (т. 4, с. 537).

«На всех танкоопасных направлениях оборона состояла из противотанковых опорных пунктов и районов. Кроме артиллерии и танков, широко применялось минирование, отрывались противотанковые рвы, эскарпы и другие инженерно-заградительные средства. Широко применялись подвижные отряды заграждений и противотанковые резервы.

Все эти противотанковые мероприятия были достаточно эффективными — сказывался огромный опыт, добытый в тяжелых предшествовавших боях. Танковым войскам противника было обезпечено поражение…» [2] (с. 144).

«Средняя плотность минирования достигала на важнейших направлениях 1,5 тысячи противотанковых и 1,7 тысячи противопехотных мин на один километр фронта (в 6 раз больше, чем в обороне под Москвой, и в 4 раза больше, чем под Сталинградом)» [13] (с. 268).

«Тщательная и хорошо организованная противовоздушная оборона фронтов и всего курского выступа дала возможность надежно прикрыть войска и нанести большие потери вражеской авиации» [2] (с. 144).

И готовилась эта оборона, уже предвидя шаблонность действий германского командования, к которой мы к тому времени уже привыкли, именно на Курском выступе, чуть ли ни полгода. В наших КБ против новой тяжелой техники врага быстрыми темпами создавали все новые виды оружия. Заводы тут же в не менее срочном порядке принимались за их изготовление. Транспорт — за доставку, которую в отдельных случаях исполняла даже авиация:

«Перед самым началом Курской битвы самолеты начали доставлять на фронт кумулятивные — бронепрожигающие — снаряды, позволяющие 122-мм гаубицам поражать даже “тигры” и “фердинанды”» [7] (с. 125).

«Наши тяжелые полевые орудия во время Курской битвы вообще отличались в уничтожении тяжелых фашистских танков и самоходок. Задолго до сражения командование начало готовить к противотанковой борьбе все без исключения артиллерийские части. И когда пятьдесят “тигров” и “пантер” подошли на расстояние прямого выстрела к огневым позициям 642-го пушечного артиллерийского полка, его орудия за несколько минут буквально искрошили 17 танков, после чего остальные обратились в бегство. И это не удивительно: прямой наводкой по танкам с близкого расстояния стреляли 122-мм пушки и 152-мм гаубицы-пушки…» [7] (с. 45–47).

А ведь эти пушки образца еще 1938 г.

Но и новое оружие специально против «тигров» нами загодя заготавливалось. Вот, например, что припасли к встрече немцев под Курском разработчики самой затем ставшей массовой 76-мм пушки образца 1942 г.:

«Добытые разведкой сведения о новой бронетанковой технике противника позволили выявить наиболее уязвимые точки вражеских танков. Конструкторы разработали для многих орудий новые боеприпасы, давшие возможность вести борьбу с танками. Получила такие боеприпасы — подкалиберный и кумулятивный снаряды — и дивизионная пушка. Боевые расчеты орудий получили памятку с указаниями, куда и какими снарядами следует поражать “тигров” и “пантер”. И результаты этой подготовки не замедлили сказаться…

За неделю оборонительных боев на Курской дуге войска одного только Центрального фронта уничтожили более восьмисот танков и самоходок, и из них на долю 76-мм пушек приходилась основная часть» [7] (с. 73).

Вот рассказ об одной из них:

«7 июля 1943 года на хорошо замаскированную пушку сержанта П. Панова выскочили фашистские танки. Их было двадцать три. Впереди шли “тигры”. Подпустив танки поближе, Панов приказал открыть огонь подкалиберными снарядами и в течение нескольких минут подбил и поджег пять вражеских машин. Отойдя за высотку, танки открыли огонь по пушке Панова. Но когда они снова двинулись вперед, полузасыпанная землей пушка снова ожила и поразила еще шесть танков…» [7] (с. 73)

А ведь из одиннадцати подбитых 76-мм пушкой Панова танков «тигров» оказалось шесть.

«На Курской дуге расчеты 76-мм орудий показали себя достойно. О нагрузке, которая выпала на их долю в этом сражении, можно судить хотя бы по такому факту: за семь дней оборонительных боев — с 5 по 12 июля 1943 года — дивизионные пушки Центрального и Воронежского фронтов выпустили более 450 тыс. снарядов — больше, чем орудия всех других калибров, вместе взятые» [7] (с. 74).

А так как немцы постоянно выискивали пути наименьшего сопротивления, много раз меняя направление главного удара, то очень помогла нам для защиты именно эта пушка, у которой имелась возможность перемещения в места наиболее вероятных ударов немецких танков. Именно для этого она и была поставлена на лафет 57-мм противотанкового орудия.

Но и дебют самой 57-мм пушки, затем участвовавшей в сражении под Шауляем, оказался не менее удачен:

«Прямой наводкой по танкам стреляло 871 орудие. За 13 дней они уничтожили 469 фашистских танков. Наши потери при этом составили 191 орудие» [7] (с. 76).

А ведь пушки конструктора Грабина оказались самыми лучшими орудиями той войны, что признавал и враг:

«Их эффективность была столь велика, что Гитлер даже отдал нелепый приказ: брать в плен пушки Грабина, чтобы использовать их на своей стороне» [14] (с. 20).

Так что при таких раскладах о каком-то сегодня придуманном фальсификаторами с введением «тигров» якобы полученном немцами подавляющем преимуществе заявлять серьезно просто безсмысленно. Ведь еще только противотанковые орудия прекрасно справлялись со своими обязанностями. А ведь 57-мм орудие пробивало лобовую броню «тигра» даже с километра, а на расстоянии 500 м бронепробиваемость ее снарядов увеличивалась до 147-мм! [15] (с. 361).

И вот что в особенности удивительного: это оружие у нас появилось еще до войны. Однако начальник ГАУ, как это ни покажется теперь странным, этот вид вооружения забраковал:

«В 1941 году Кулик запретил рассмотрение о принятии на вооружение ЗИС-2 — 57-мм противотанковой пушки КБ Грабина, впоследствии ставшей лучшей пушкой той войны. Он же запретил производство пушки ЗИС-3. В том же году АРТКОМ ГАУ принял решение о запрещении ведения автоматического огня из автоматических винтовок и карабинов» [16] (с. 391).

А вот что значат собой для нашей Победы запрещенные врагом русского народа Куликом, судя по всему — троцкистом, пушки ЗИС-3. Когда у немцев появились на вооружении «тигры» и «пантеры»:

«…стволы пушек Т-34 и ЗИС-3 были переведены одним проходом сверла с калибра 76 мм на калибр зенитных пушек 85 мм. И броня “тигров” и “пантер” снова стала пробиваемой» [14] (с. 20).

Вот как элементарно просто ковалось наше оружие, без проблем дырявящее броню дорогостоящих «тигров»!

Запрещенным видом вооружения для нашей армии, и вновь с подачи все того же Кулика, стал и автомат:

«В Советском Союзе пистолет-пулемет Дегтярева выпускался и был на вооружении частей НКВД и милиции. В Красной Армии его не было потому, что ведавший вопросами вооружений начальник ГАУ Г.И. Кулик считал, что “автомат — это оружие полиции”» [17] (с. 19).

Но и миномета мы были лишены все тем же врагом, засевшим на высокую армейскую должность:

«Почти в таком же положении Красная Армия оказалась и в отношении минометного вооружения по вине того же Кулика…» [17] (с. 19).

Но и это далеко не все:

«76-миллиметровая пушка образца 1939 г. конструкции В.Г. Грабина по боевым и эксплуатационным качествам являлась первоклассной пушкой. В танковом варианте она превосходила пушки немецких танков» [17] (с. 19).

Не мене эффективным в тот предвоенный момент средством против танков врага была и наша 45-мм противотанковая пушка. Однако же:

«…как ни странно, к началу войны Красная Армия была недостаточно обезпечена противотанковой артиллерией. Причиной этого являлось снятие с производства 76 и 45-миллиметровых пушек, а также противотанковых ружей» [17] (с. 19).

То есть не только пушек, но даже и противотанковых ружей лишил Красную армию засевший в руководстве страны враг, слишком поздно разоблаченный и слишком поздно обезвреженный.

Вот по какой причине нашим солдатам, чтобы не пропустить немцев к Москве, требовалось бросаться под танк с противотанковой гранатой или «коктейлем Молотова», в попытке лишь ценою своей жизни остановить бронированную технику врага! Ведь даже противотанковое ружье было Куликом отобрано у пехоты!

А вот кто обезпечил к уже имеющимся у нас на день нападения Германии пушкам острую нехватку снарядов:

«Еще в 1940 году, — вспоминал Хрулев, — в правительстве рассматривался вопрос о том, где сосредоточивать мобилизационные запасы. Военные работники предлагали разместить их за Волгой. Но этому воспротивился Нарком госконтроля Л.З. Мехлис» [17] (с. 26).

В тот момент он также входил в тройку еврейских заместителей главы Совнаркома — в тот момент руководящего органа страны: Мехлис–Землячка-Залкинд–Каганович. Потому его голос здесь и стал решающим. И пытавшийся противиться его решению Сталин не смог помешать представителю Лубянки поставить под удар германских войск очень опасно придвинутые к границам склады боеприпасов:

«Он настаивал, чтобы их накапливать в пограничных районах, даже вблизи от вероятного противника. В любом возражении против этого Л.З. Мехлис видел вредительство» [17] (с. 26).

И никто, по словам Хрулева, даже Сталин, якобы являющийся на тот день в СССР всемогущим, не смог воспрепятствовать этому просто сумасшедшему с точки зрения обороняющейся стороны решению, ставящему под всесокрушительный удар врага наши стратегические военные запасы уже в самые первые дни возможной войны. А потому:

«Впоследствии нам пришлось за это жестоко расплачиваться. Много материальных средств было либо уничтожено нашими войсками при отходе, либо захвачено врагом» [17] (с. 26).

Что и говорить: «мудрое решение». И оно прекрасно сочетается с обнаруживаемой слишком явной связью хозяев Лубянских подземелий со всемирной олигархией банкиров, развязавшей эту войну. Таким образом, заказчики, что теперь видно просто за версту, готовили стране военное поражение не только со стороны объединяющейся в крестовый поход Европы, но и с тыла: со стороны находящихся у власти партийных бонз Лубянки и опекаемых ими служб. В том числе и ГАУ. А потому перебежчик Резун вместо Мехлиса, действительного виновника переноса складов к границам, обвиняет в этом Сталина, якобы собирающегося в это время на кого-то нападать. Но руководил до мая месяца страной вовсе не Сталин. Политбюро возглавлял Молотов. А заместителями у него были три еврея: Мехлис, Залкинд-Землячка и Каганович. Так что не только в разгроме аэродромов, поставленных в тот момент под охрану НКВД, а также не подрыве все тем же ведомством курируемых мостов, вина лежит на не подвластных Сталину этих структурах Лубянки, но и за перенос складов боеприпасов к самым границам. Так что военное поражение стране этими предателями подготавливалось задолго до начала войны. Вот теперь и по части саботажа введения новых видов оружия вину мы видим все на том же ведомстве, которое именно Мехлис обязал свои склады в случае нападения Германии сдать врагу. Ведь он распрекрасно знал, что мосты, охраняемые им, то есть НКВД, не будут взорваны, самолеты, отданные под охрану ему (все тому же НКВД), будут уничтожены на земле, причем, немецкие самолеты, после нанесения бомбового удара, сядут на заготовленные для них наши основные аэродромы! Наши же самолеты будут отведены на запасные секретные аэродромы и там все уничтожены. А потому никто не сможет помешать немцам забрать именно для них и приготовленные предателями запасы ГАУ.

Но имеются ли тому прямые подтверждения?

О полном безсилии Сталина перед Куликом, начальнике ГАУ, в своей книге «Цель жизни» сообщает, например, А. Яковлев:

«Сталин сказал: “Знаете ли вы, что не кто иной, как руководители нашего военного ведомства были против введения в армии автоматов и упорно держались за винтовку 1891 года? Вы не верите, улыбаетесь, а мне пришлось лично воевать с маршалом Куликом по этому вопросу”» [16] (с. 397).

А вот как ведомство Кулика всеми силами задерживало поставку уже готового автоматического оружия:

«В 1941 году оружейными заводами в СССР было изготовлено 98 644 автомата, на 1 января 1942 года в действующей армии числилось 55 147 автоматов. Верховный главнокомандующий т. Сталин едва-едва нашел 250 автоматов (В январе 1942 года только в Москве было изготовлено уже 17 629 автоматов) для двух батальонов, отправляемых в новогодний рейд по немецким тылам. Это означает, что 43 247 автоматов “куда-то” исчезли, так что их не мог отыскать даже всемогущий “товарищ Сталин”. Но может быть, виной тому неразбериха, вызванная реальной угрозой столице? — В 1942 году оружейные заводы дали для фронта 1 499 269 автоматов.

В последующие годы производство автоматического стрелкового оружия неизменно увеличивалось. Но в 1944 году в Красной Армии наличествовало 1 427 085 автоматов. Итак, женщины и подростки день и ночь, голодая, не щадя сил, трудились на заводах — чтобы их отцы, мужья и братья получали “все для фронта, все для победы”, а изготовленные ими автоматы целых два года везли на фронт…» [16] (с. 397).

Отлаженная подрывная работа чекистской Лубянки и здесь, по поставке столь необходимого нам оружия на фронт, выглядит слишком очевидно, чтобы ее можно было упорно продолжать не замечать. Ну а если в Первой мировой войне в подобной же ситуации отличились именно масоны (Маниковский, что выяснится впоследствии, был масон), не допустив на фронт снаряды со складов, то и здесь нет никакой возможности отрицать, что нехватку автоматического оружия организовали они же. Троцкий, напомним, являлся эмиссаром от «Мемфис Мицраим» — масонского ордена Ротшильдов-Рокфеллеров.

А вот какую диверсию все то же ведомство троцкиста Кулика провернуло в канун нападения Германии:

«Западному округу по табели было положено иметь около 1 млн. противотанковых мин, а имелось в наличии только 92,5 тыс. Но и эти мины находились на инженерных складах, а не в войсках» [17] (с. 111).

Так что и то немногое, что все-таки имелось, представителями Лубянки было либо взорвано, либо оставлено «врагам». Потому немцы с таким завидным постоянством проскакивали по нашим мостам почему-то никем не взрываемым и постоянно совершенно неожиданно заходили нашим войскам в тыл: враги русского народа не позволили защитникам страны воспользоваться даже имеющимися в наличии средствами обороны, не говоря уже за те, которых наши войска были уже и изначально лишены. Потому сами немцы сильно удивлены происходящим, даже до конца не понимая, чем является такая странная безпечность войск НКВД, обычно отвечающих за взрыв мостов. В журнале группы армий «Центр», которой командовал генерал-фельдмаршал Фон Бок, записано:

«Общая оценка обстановки: наше наступление явилось полной неожиданностью для противника. Против заблаговременно подготовленного, планомерного и продуманного отхода противника говорит тот факт, что нами захвачены все мосты, которые оказались неповрежденными» [17] (с. 118–119).

Напомним, за взрыв мостов несло ответственность ведомство Лубянки — НКВД. Именно эти предатели и выстрелили нашим войскам тогда в спину, пропустив немцев через мосты, оставленные для них невредимыми.

А вот по какой наитривиальнейшей из причин не был на границах использован наш и до конца войны самый для немцев грозный — тяжелый танк:

«…к 152-мм орудию танка КВ не успели даже завезти боеприпасов (ЦАМО РФ. Ф. 229, оп. 157, д. 8, л. 43)» [17] (с. 113).

Не завезли по нечаянности или не пожелали завозить!?

Кулика все же, но лишь к 1947 году, признали врагом народа и в 1950-м поставили к стенке. Однако ж свое дело он сделал — страну для более успешного нападения врага подготовил хорошо. Мало того, сделал все от него зависящее, чтобы наши технические новшества претворялись в жизнь как можно в более поздние сроки: хозяевам Лубянских подземелий в этой войне необходима была победа Гитлера.

Но как ни усердствовали в том враги русского народа, а наша инженерная мысль вновь и вновь прорывала кольцо плотной блокады, организуемой чекистами, словно из рога изобилий все появляющихся вновь и вновь гениальных решений разработчиков лучшего в мире оружия. Потому мы вновь везде оказались лучшими.

Это доказали и знаменитые «илы», гроза в том числе и бронетанковых войск Германии, прозванные немцами «черной смертью», и более чем способные противостоять немецким тяжелым танкам наши крупнокалиберные самоходки, и знаменитые наши «катюши», имеющие возможность наносить жестокие потери не только среди живой силы врага, но и танковой техники:

«Будучи преимущественно наступательным оружием, 300-мм реактивные снаряды отлично показали себя и в оборонительных сражениях 1943 года, когда они с успехом применялись против фашистских танков. Даже тяжелые “тигры” разлетались при прямом попадании 300-мм снаряда, а легкие и средние выходили из строя даже тогда, когда он разрывался в 5–10 метрах от них» [7] (с. 109).

Но и авиация подготовила свой сюрприз к намечаемой встрече немецкого наступления на полях все того же Курска:

«Создание в 1943 г. противотанковой бомбы кумулятивного действия расширило возможности штурмовиков в борьбе с вражескими танками и штурмовыми орудиями» [18] (с. 250).

А вот о наших самоходках:

«…когда 5 июля “тигры” двинулись в бой, на всех участках их встретили ошеломляющие советские сюрпризы, среди которых, быть может, самым неожиданным была самоходная установка СУ-152…

“…Ночью все самоходки были упрятаны под стогами пшеницы, — вспоминает участник боев на Курской дуге И. Козлов. — …Немецкие танки, не видя СУ-152, двигались прямо на нас.

Когда они подошли на 200–250 м, из всех 8 артустановок был открыт огонь прямой наводкой. Сразу загорелось 4 «тигра», а остальные повернули обратно…” Таково было боевое крещение самоходки СУ-152…» [7] (с. 92).

И вот как был сконструирован этот «зверобой», создавший немцам под Курском столько неразрешимых проблем. Когда в январе 1943 г. на Волховском фронте был захвачен в качестве боевого трофея немецкий «тигр», то наши разработчики сразу приступили к конструированию достойного ответа на новинку врага.

А в основание наших разработок легли вести с Ленинградского фронта, где прямой наводкой наше орудие доказало свою против этих же танков профессиональную пригодность. Вот как сообщает о молниеносности проведенных ими работ один из разработчиков СУ-152 доктор технических наук Синев:

«“Мы работали с полной отдачей сил — и уложились в срок, сделали машину за 25 дней!” А к 1 марта 1943 года была готова первая партия самоходок, сразу же отправленная под Курск» [7] (с. 94).

«Всего в 1943 году изготовлена 671 такая машина» [19] (с. 517).

То есть сотни три этих «Зверобоев» к Курской битве уже имелось. Но ведь у нас за полгода до этого началось освоение еще и иной крупнокалиберной самоходки — СУ-122:

«Год принятия на вооружение: 1942… Всего в 1942–43 годах выпущено 640 машин» [19] (с. 518).

Ну, еще и этих «Зверобоев», со 122-мм орудием, несколько сотен к тому времени у нас уже должно было прикопиться. Так что подготовка к сражению против новой танковой техники врага, обнаруженной еще в ноябре 1942 г., была более чем основательной.

Но имелась на тот момент на южном фасе Курской дуги и крупнокалиберная артиллерия:

«Основная часть 122-мм и 152-мм гаубиц находилась в 6-й гв. А. Перед началом операции Н.Ф. Ватутин передал ей две пушечные бригады… В общей сложности к 64 122-мм гаубицам семи стрелковых дивизий армия получила дополнительно 102 гаубицы» [20] (с. 670).

Но и это были еще не все наши преимущества перед врагом, изготавливающимся к наступлению. Нам стал известен даже день начала наступления. Потому и был проведен упреждающий удар. Так что Курская дуга, подытожим, была проиграна немцами еще задолго до начала самого этого решившего дальнейшую судьбу войны сражения.

Библиография

1. Замулин В. Курский излом. «Яуза» «Эксмо». М., 2007.

2. Маршал Жуков Г.К. Воспоминания и размышления. Том 2. Издательство агентства печати новости. М., 1978.

3. Драбкин Артем. Я дрался на истребителе. «Яуза ЭКСМО». М., 2006.

4. Штеменко С.М. Генеральный штаб в годы войны. Воениздат. М., 1968.

5.32

6. Платонов О.А. Заговор против России. Бич Божий: эпоха Сталина. «Алгоритм». М., 2005.

7. Смирнов Г. Рассказы об оружии. М., 1979.

8. Кариус О. «Тигры» в грязи. Воспоминания немецкого танкиста. Центрполиграф. М., 2006.

9. Исаев А. АнтиСУВОРОВ. Десять мифов второй мировой. «Яуза». «ЭКСМО». М., 2006.

10. Маршал Жуков Г.К. Воспоминания и размышления. Том 1. Издательство агентства печати новости. М., 1978.

11. Коломиец М.Первые “тигры”. Стратегия КМ. М., 2000.

12. Советская Военная энциклопедия. Тт. 1-8. Военное издательство МО. М., 1976.

13. Гарт Б.Л., Ширер У.Л., Кларк А., Карел П., Крейг У., Орджилл Д., Стеттиниус Э., Джюкс Д., Питт Б. От «Барбароссы» до «Терминала». Взгляд с Запада. Политическая литература. М., 1988.

14. Николаев П.А., Шкунденков В.Н. Управление временем. М., 2005.

15. История Второй мировой войны 1939–1945. Т. 6. Паротькин И.В., Хорошилов Г.Т., Макаров Н.И., Морозов В.П., Павленко Н.Г., Плотников Ю.В., Фокин Н.А, Пожарская С.П., Севастьянов П.П. и др. Воениздат М., 1976.

16. Ставров Н. Вторая мировая. Великая Отечественная. Том I. «Август-Принт». М., 2006.

17. Анфилов В.А. Грозное лето 41 года. Издательский центр Анкил-Воин. М., 1995.

18. История Второй мировой войны 1939–1945. Т. 12. Устинов Д.Ф., Арбатов Г.А, Громыко А.А., Егоров, А.Г., Епишев А.А., Желтов А.С., Жилин П.А., Жуков Е.М., Куликов В.Г., Огарков Н.В., Федосеев П.Н., Цвигун С.К., Румянцев А.М., Кожевников В.М. и др. Воениздат М., 1982.

19. Попель Н. В тяжкую пору. TERRA FANTASTIKA. С.- Пб. ООО «Издательство АСТ». М. 2001.

20. Мартыненко А.А. Противостояние. Слово — оружие Русы. М., 2008 // трилогия: История Русской Церкви. Книга 2. Расшифрованное СЛОВО http://www.proza.ru/2017/03/19/1495

 

 
 

Источник →
Хронографъ

Друзья , без вашей поддержки мы долго не протянем , если Вам нравится то что мы делаем — помогите нашему историческому проекту «Хронографъ» http://topstory.su/

Большая благодарность всем кто откликнулся**

«Здоровое недоверие — хорошая основа для совместной работы» — И. В. Сталин

Армия и Флот✔(Админ)

Next Post

Ящик для инструментов своими руками

Чт Май 30 , 2019
Накопилось много разных инструментов. Хранились как попало, в основном в виде слабоструктурированной кучи в шкафу, пользоваться было не удобно.  Много времени уходило на поиск нужного инструмента. Нормального ящика, в продаже не видел. Основное требование — чтобы все инструменты были на виду и легкодоступны. Оптимальное решение — раскладывающиеся полочки. В какой-то […]

Мета